Селигер: ощущение другой планеты

 

Тот самый момент, когда выезжаешь за пределы Московской области и чувствуешь себя иностранцем в собственной стране. И так каждый раз. Вроде немало дорог изъезжено и немало городов в разных концах страны увидено. Но всегда эта история повторяется. Кажется, что это столичная жизнь путает мысли. Но и дома ты вроде бы живёшь где-то на отшибе и не очень заражён скоростью и правилами большого города. Но, тем не менее, всё за пределами Москвы как-то не узнается.

Селигер, его цвета, его ветра, запахи и ритмы — вовсе создают ощущение другой планеты.

Язык колдобин на дороге Москва — Осташков чётко давал понять, как далеко мы от Москвы и как близко к очередному нехоженому мной уголку России. Магазины, где можно купить поесть, попадаются всё реже, зато горизонт всё шире и необъятнее.

 

Потрёпанный городок Осташков чем ближе к берегу Селигера, тем гостеприимней, страньше и колоритнее. Там, на берегу между разной степени ветхости домами есть маленький причал. Паром отвезёт людей домой на разные острова Селигера. Мы поедем на остров Городомля. Городомля, пожалуй, самое чудное место Селигера. На нём спокойно соседствуют старинный монашеский скит, секретный завод, туристическая база, похожая на деревеньку из сказки, посёлок Солнечный, по быту и нравам совершенно европейский.

 

Большая часть жителей обитает в кирпичных домах, вокруг стоят велосипеды и коляски. Если кто-то на острове осмелится что-то украсть, он не долго будет пользоваться краденным, потому что все всех знают. Если люди живут в старом бараке, то в нем кое-где стоят стеклопакеты, стены свежевыкрашены, на окнах цветы и холеные коты. Утром и вечером молодая дворничиха старательно подметает детскую горку от песка.

На неуместно огромном спортивном поле школьники занимаются параллельно с пожарным отрядом. Каждое утро, как по часам, пожарные врубают музыку и тренируются.

 

Почти все жители гуляют в лесу, который окружает поселок. Это очень странно, когда практически таёжный лес начинается прямо у тебя за окном. Школьники отдыхают  среди сосен прямо на мшистой земле.

Люди постарше немного рассеянно ходят среди деревьев, сворачивая с тропинок в глубокую чащу, и ищут грибы или, может, смысл жизни.

Когда их встречаешь, они поднимают глаза, но смотрят сквозь тебя. Лес дремучий и сказочный. По слухам, именно на Городомле Шишкин рисовал своих медвежат. Солнечные лучи по театральному высвечивают обросшие пни, каждый из которых отдельный самобытный мшистый театр. Под ногами уникальный мягкий ковер, который не повторяется рисунком ни разу.

 

Когда выходишь на берег Селигера, тебя как-то сразу приземляет. Принижает, но по-хорошему.  Будто огромная рука тебя за плечо тянет присесть: “Уоу-уоу, остынь”. Все что кипит внутри вдруг затихает. Забираешься в тростник и слушаешь, как играют полые стволы и острые как лезвие травинки. Их можно слушать бесконечно. Хочется взять и пройти по берегу весь остров сразу, ободрать штаны обо все кусты, принести домой пол-леса в волосах. Просто чтобы попытаться объять необъятное, сделать остров своим и хоженым. Но он довольно большой, так что просто сидим и слушаем тишину. По зеркалу озера, как по заказу, плавают рыбаки с уголками удочек. На фоне заката их силуэты на лодках до смешного классические.

Зверьё на Селигере совершенно непуганое. Особенно на острове. Кот, утки, стрекозы – все с любопытством и без страха с тобой общаются. Странное ощущение, когда тебя  сразу не воспринимают как угрозу. Обычно такой смелостью только комары отличаются.

 

Старые паромчики как Паровозик из Ромашково, возят туда-сюда людей. Жизнь, хочешь не хочешь, подчинена их расписанию, которое довольно сурово. Минут 20 паром скользит по тёмной воде и многие в штатном режиме смотрят в окно, или выходят из крытого помещения, подставляют нос холодному ветру в качестве постоянного моциона. Созерцание в этот маленький период времени — норма. На закате рыжие лучи солнца попадают на палубу под прямым углом и тут разворачивается представление, которое хочется снимать, но камеру нужно поднимать осторожно и тактично. Если что — путь побега только за борт. Лучи играют на лицах, потрескавшейся краске, стёртом дереве, всё как-то утепляют и моментально исчезают. Немного Рембранта тихим вечером на озере.

 

Когда едешь домой, вокруг всё снова обрастает домами и дорогами. Неба всё меньше, но зато фонарей всё больше. Выходишь где-то на шумной улице и на какое-то время застываешь. На долю секунды чувствуешь ниточку спокойствия, которая ещё тянется с тобой от самого озера и немного оттягивает куда-то назад и вниз – присесть.

На мгновение видишь прохожих как бы в замедленном движении, и чувствуешь себя не москвичом, а тем самым паровозиком из Ромашково. “Как же так, там же остался рассвет! Опоздаю на всю жизнь… ”

Но тут всё возвращается, город включается и перед тобой стоит срочная задача продраться в метро, и ниточка обрывается. Вздохнул, разбежался и нырнул так, чтобы проскочить и не схлопотать тяжелой дверью.

Селигер поглотил и утопил часть постоянного беспокойства и привнёс немного тяжелого, как гирька, успокоения. Интересно, надолго ли хватит? Где-то он внутри тебя лежит – этот небольшой тормозящий механизм с приятной тяжестью. Иногда всё-таки сядешь на лавочку и слышишь, как Селигер мягкими пенными лапками скребет по песку. Шур-шур…

 

Текст и фото: Лариса Ершова

Расскажите о своих впечатлениях путешественника! Пишите на Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

Back to top