"Как пахнет земля"

 

— У твоей мастерской, у группы «Как пахнет земля» совершенно особенное настроение, обволакивающая теплом и светом атмосфера. И хочется начать наш разговор словами из песни Алексея Витакова:

Кувшин глядел из тёплых рук
Сквозь побежденную усталость,

И как Земля вращался круг,
И словно круг Земля вращалась…

Вертится гончарный круг, руки обнимают глину. Это живое, медитативное движение, в котором будто бы сокрыта тайна самого бытия… А какие тайны (о природе, о мире, о самой себе) открывает тебе работа с глиной?

— Когда я только начала работать с глиной, я чувствовала, что это очень живой материал, у глины будто ощущается телесноть: она тёплая, ароматная, у каждого сорта — свой характер. Сам процесс создания керамических изделий казался мне волшебством. Эти качества глины меня очаровали, но тогда я ещё не подозревала, что у этого материала такая «глубина» характера. Действительно, чем дольше работаешь с ней, тем больше секретов она раскрывает.

Первое и важное, что открыла для меня работа с глиной, — что не нужно стремиться к так называемому «совершенству», потому что оно очень субъективно.

Важно уметь дать материалу говорить, иметь скромность, чтобы оставаться проводником, а не навязывать природе свою волю.

Потому что как бы ты не был трудолюбив, природа всё равно время от времени берёт верх и проучает тебя за высокомерие. Говоря это, я ни в коем случае не призываю к небрежности, в том-то и дело, что глина учит ещё и огромной сдержанности, аккуратности. Ведь весь процесс очень долгий, в нём есть множество нюансов, разобраться с которыми можно только постоянно накапливая опыт. Керамика — сложное, но очень радостное занятие: ведь постоянно нужно держать баланс между волей природы и воплощением своего замысла, нужно уметь видеть чистым и свежим взглядом.

 

Что касается меня самой, то глина сделала для меня две на первый взгляд противоположные вещи: с одной стороны, освободила от «внутреннего перфекциониста», который, по моим наблюдениям, часто мешает быть счастливым и творчески раскрываться, а с другой — научила большей внимательности и осознанности. Вот такое уравновешивание личности. Конечно, я ещё в самом начале пути, посмотрим, смогу ли я воспринять сполна все уроки этого чудесного ремесла.

А ведь слова «глина» и «клей» — родственные. Как думаешь, сильно ты приклеилась к глине, прикипела к ней душой? Можешь ли ты назвать гончарное ремесло делом своей жизни, призванием?

— Глина привязывает к себе. Я уже говорила о её свойствах как живого материала, это, думаю, многие ощущают. Но помимо этого она вызывает ещё одно интересное чувство — нечто вроде азарта. Чем дольше работаешь с ней, тем больше открывается возможностей. Да, сейчас я вижу, что опыта впереди непочатый край, и это очень радует меня, ведь экспериментов на этом поприще действительно хватит на всю жизнь!

— Мне кажется, твоё любимое слово — «тепло», «тёплый». И это очень про тебя: и про твою керамику, и про твою жизнь вообще. Расскажи о самых тёплых вещах в твоей жизни.

— Просто это слово — одно из тех, что выражает состояние гармонии, согласия. Это то, чего я ищу в своей керамике и в жизни. Наверное, это очевидно, и многие заняты тем же. Найдя дело, созвучное своей душе, это делать немного проще... Когда я создаю свою посуду, я хочу, чтобы она немного порадовала людей, сообщила им капельку гармонии, а значит — тепла.


 

— Видела твою «Книгу о моём дедушке» — впечатления, опять же, самые тёплые… И напоминает любимое мной произведение «Мой дедушка был вишней» Анджелы Нанетти. А какие у тебя любимые книги, авторы? Что из прочитанного в последнее время особенно запомнилось, чем впечатлило?

— Книги читаю разные, и чаще всего это не совсем милое и тёплое. Недавно увлеклась японской литературой двадцатого века, это на фоне моего интереса к Японии, её культуре и философии. Периодически я возвращаюсь к классике, например, недавно осознанно прочитала Анну Каренину — очень впечатлила. Долгое время обожала битников, в частности Керуака, за его искренность и любовь к миру и познанию себя. А насчет тёплого в литературе — часто вспоминаю, как в детстве родители читали мне вслух «Муми-троллей» Туве Янссон и «Хоббита» Толкиена. Эти книги сильно на меня повлияли, думаю, что они лежат в основе моего видения мира. Это прекрасные, добрые, глубокие вещи для любого возраста.

 

— Я знаю, что вдохновлять и заряжать могут люди, книги, фильмы, прогулки, музыка… Есть ли у тебя свой укромный уголок вдохновения? «Дом там, где твоё сердце» (эти слова, если не ошибаюсь, принадлежат Плинию Старшему). Где же твой дом? Это может быть город, а может быть что-то совсем не физическое, и даже не существующее.

— Вдохновить может все что угодно, я думаю, основная энергия идет изнутри, из мыслей, иногда вдохновляет каждое движение, ты видишь сочетания цветов и гармонию линий во всем окружающем, а иногда, бывает, забываешь о красоте, это происходит от усталости. Часто хочется обращаться к природе, она возвращает много сил, которые теряешь в городе. Пожалуй, лучший отдых у меня может быть только за городом, там, где можно пару дней спокойно подышать, подумать, поделать какие-то простые дела, понаблюдать за ходом дня. Это восстанавливает силы и освежает разум, а значит, вдохновляет. Но такая сила содержится не только в природе, но ещё в искусстве, некоторые художники (цвета, слова, кадра, звука) умеют наделить жизнью свои произведения, и встретить такое — большая радость и ценная подпитка, которую искать приходится всегда и везде.

 

— А расскажи немного о самом процессе работы с глиной, создания нового изделия. Какой путь проходит, например, чашка: от идеи до фотографии, на которой она появится, чтобы найти своего хозяина…

— Путь создания керамического изделия довольно долгий и многоэтапный. Сначала появляется форма или текстура, которые захватывают меня и требуют воплощения. Иногда они возникают путём долгого поиска, иногда — спонтанно.  Если что-то появилось в голове, я стараюсь поскорее зафиксировать идею в блокноте, чтобы не потерялась, и скоро приступаю к лепке или работе на гончарном круге. После создания, изделие подсыхает несколько дней, прежде, чем отправиться в печь. Сначала оно обжигается без глазури, на этом этапе глина превращается в керамику — становится твёрдой и больше не может быть растворена в воде. Обожжённое изделие покрывается глазурью, после чего обжигается ещё раз, чтобы глазурь расплавилась, схватилась с черепком, и мы получили готовую водонепроницаемою посуду. Это путь, который проходит каждая керамическая вещь, но нюансов в технологии может быть много.

 

— Как думаешь, в чём главная особенность изделий вашей мастерской? В чём их уникальность? Может быть, слова, подходящие для ответа на этот вопрос, однажды подарил вам кто-то из покупателей?

— Сегодня появилось очень много новых мастеров, и каждый по-своему уникален. Что касается нашей мастерской, то, думаю, уникальность здесь в том, что я стараюсь подходить к созданию вещей философски, поэтически. Для меня это не просто изделия, а небольшое послание, в которое я вкладываю своё видение мира. Мне нравится экспериментировать с древними видами покрытий, с природными текстурами, с архаичными формами. Покупатели часто говорят, что вещи живые, что они ощущают исходящую от них энергию, и это радует — значит, всё не зря!

 

— Удивительные слова Чаадаева приведены у вас в описании группы! О красивом убранстве дома, о поэзии в домашней жизни… Это ведь цитата из его «Философических писем», где он, в числе прочего, говорит о том, «что состояние души нашей, как бы высоко мы её ни настроили, зависит от окружающей обстановки». И в этом большая правда. А можете ли вы показать какие-то вещи, уголки вашего собственного дома, которые вам особенно дороги, милы? Какая «поэзия» окружает вас?

— Пока что мы с моим мужем Пашей только ищем место в мире, где нам хотелось бы закрепиться, так что до конца «своего» пространства пока нет. Но там, где мы оказываемся, я стараюсь окружить нас простыми живыми вещами. В последнее время появилось стремление во всём пользоваться вещами ручной работы или небольших мануфактур: это касается не только посуды, но и одежды, мебели, косметики. Это потому, что такие вещи содержат больше любви, а значит, и относишься к ним осознаннее, они дольше служат и приносят больше пользы. Когда мы найдём своё место для жизни, думаю, быт будем стоить именно таким образом, стараясь максимально всё делать самостоятельно и поддерживая других мастеров.

 

— Хочется узнать что-нибудь о ваших мастер-классах. Не во всех мастерских есть эта форма взаимодействия, не все мастера готовы к такому общению с миром. Вероятно, в процессе мастер-классов ты не только отдаёшь, но и получаешь что-то… Что это лично для тебя? На чём (скажем немного высокопарно) основывается твоя духовная потребность проведения таких уроков?

— Занятия я провожу пока что довольно редко, потому что это действительно принципиально иная сфера труда, нежели просто работа в мастерской. Общение с людьми требует большой самоотдачи, но это, конечно, многое и даёт: ты начинаешь подробнее анализировать себя, свою деятельность, и в конце концов получаешь независимый взгляд со стороны на своё дело. В процессе проведения мастер-классов я часто открываю для себя что-то новое, например, ученики могут совершенно неожиданно найти простое решение задач, о которых я думала долгое время. Общение помогает самосовершенствоваться, не закисать в собственном соку, освежать взгляд на то, что ты делаешь.

Интервью подготовила Наталья Кузнецова

За беседу и творчество спасибо Веронике Куликовой

Фото: Наташа Ложкина, Маша Иванова, Игорь Матей, группа «Как пахнет земля».

 

 

Back to top