Отдавать детям тепло: беседа с психологом Анной Фёдоровой

 

Есть такие темы, на которые всегда трудно говорить. Или даже не темы, а вещи, предметы, про которые просто так не расскажешь. Вот, например, ремень. Но не тот, который брюки держит, а который, по нелепому убеждению, призван сделать ребёнка умнее… О проблемах мира детей и взрослых мы поговорили с психологом Анной Фёдоровой. Беседа получилась очень насыщенной, и хочется порекомендовать её всем-всем, а не только тем, у кого есть дети.

Сейчас Аня ведёт частную практику детского психолога и занимается с детьми индивидуально. В своей работе она использует очень интересные упражнения в игровой форме: вместе с детьми она ползает по полу наперегонки, прыгает, ищет клады по квартире… Все эти причудливые и на первый взгляд непонятные игры учат ребёнка концентрации и вниманию, развивают реакцию и пространственное мышление.

Аня окончила МГОУ, факультет психологии кафедры психологического консультирования. Пытаясь хоть немного понять, как люди становятся психологами, спрашиваю у неё, чем был обусловлен выбор профессии. Она вспоминает 10 класс школы, свои размышления и представления о будущем… И то, как однажды подруга сказала ей: «Ты так хорошо решаешь мои проблемы с мальчиками, из тебя выйдет прекрасный психолог!» Но наверное, нам только так кажется, что это мы выбираем профессию. На самом деле, — она сама выбирает нас.

— Не могу не спросить об идеалистическом, юношеском представлении о своей профессии и уже взрослом понимании её. Что изменилось для тебя после института?

— К концу выпуска я точно понимала разницу между ожиданиями и реальностью. В школе мне казалось, что если у тебя есть толстая папка с нужными тестами, то ты психолог. Потом я увидела, что даже самые умные тесты не дадут тебе однозначного и правильного ответа.

— Как в детстве: когда ты маленький, тебе кажется, что во взрослом мире есть ответы на все твои вопросы, и вот когда ты в этот мир вступишь, ты всё поймёшь, а получается совсем наоборот!.. Ну и кстати: почему дети? Как всё-таки сложилось, что ты стала работать с детьми?

— Ну, так отозвался мне мир. Потому что, хоть мой диплом и назывался «Особенности произвольного запоминания у старших дошкольников», выходя из института я говорила себе примерно так: «Я никогда не буду работать с детьми!» Но, проработав сначала год секретарём, а потом протухнув ещё год без работы, я оказалась школьным психологом. Денег было мало, ездить нужно было далеко — я уволилась, а спустя месяц пошла в ближайший детский сад — туда же, где работает моя мама. И три года проработала там.

— В жизни это часто бывает: то, что мы больше всего отрицаем или чего больше всего боимся — приходит к нам скорее всего. И меняет нас, и открывает нам себя по-новому.

— Так и есть. Сейчас я понимаю, что, когда я с ребёнком, я чувствую в себе силу и тепло, которые я могу и хочу отдать. Это тепло, сочувствие — мне гораздо легче отдать детям, чем, например, друзьям, ровесникам.

— Я знаю про тебя, что, с одной стороны, ты можешь давать детям тепло и ласку, а с другой стороны, можешь контролировать ситуацию и быть, где надо, рациональной. Не так, как иная мамаша, например, жалеет: «Ай, ты мой бедненький, ай-ай…», — таким образом ещё больше распаляя ребёнка, а как-то держать всё в балансе… Но ведь иногда что-то может не получаться?..

— Конечно. Столько раз не получалось… Иной раз иду домой и думаю: «Эх, вот тут что-то пошло не так, и мне надо было поступить иначе…» Когда ребёнок не слушается, не слышит того, о чём я его прошу. А прошу я иногда очень искренне, честно говорю, что не хочу с ним ругаться и спорить, потому что устала, но приготовила много игр и интересных занятий. Иногда дети это слышат. А иногда нет. И тогда я размышляю, что и как нужно было сделать по-другому.

— Будни психолога! А знаешь, я недавно прочла, что в детских садах Монтессори есть «стол переговоров», за который дети могут сесть, чтобы решить свой спор — вот так, путём мирных бесед. Первая моя реакция была такой: «Но как же так! Ведь это очень важно в детстве: и покричать, и поругаться, и помутузиться!» Но потом я поняла, что в жизни у них ещё будет много ситуаций, когда придётся кричать и ругаться, а вот такой столик для них уже не поставят.

— Я всецело за привнесение большей осознанности в поведение детей.

Очень важно, когда ребёнок учится понимать, что с ним происходит, и говорить про свои чувства.

Для меня это одна из самых главных тем, над которой я работаю с детьми. На своём примере показываю им, как это. Говорю ребёнку (чётко и строго, но не кричу): «Я сейчас злюсь на тебя». А родители мне потом рассказывают, как их сын вместо того, чтобы, как обычно, ударить кого-то, сказал: «Я злюсь!» Когда можно опознать свои эмоции и донести их в безопасной для других людей форме — с этим я согласна!

— Это большой вопрос, и большая проблема вообще: когда взрослые сами не умеют проговаривать свои чувства, не учат этому детей. А интересно тогда, какие родители и с какими детьми к тебе обращаются? Как это вообще происходит? Подозреваю, что многие даже не знают, что вообще можно обратиться к такому человеку — детскому психологу. Или не понимают, кто это, или боятся.

— Да, вот моя мама, проработав 20 лет в детском саду, уже видит детей, которым психолог мог бы помочь. Но из всех, кому она рекомендует это, доходят только единицы. «Нет, что вы, моему ребёнку это не нужно», — говорят родители.

— А у тех, кто всё-таки доходит: в чём обычно заключается первичный запрос, и насколько он отличен от того, что на самом деле с ребёнком происходит? Мама приходит и говорит, например: «Мой ребёнок нервный!» А на самом деле?..

— Могут быть варианты. У каждого из нас в шее проходит ствол мозга, который питает наш основной мозг, который находится в голове. И если в шее, в стволе мозга в следствии родовых травм, из-за генетики или ещё почему-то было пережато, сдавлено, то поток, достигающий головного мозга, будет слабенький. Такому ребёнку, чтобы решить какую-то задачу, нужно больше времени и энергии для концентрации. Поэтому он может быть нервным или неадекватным. А может быть, за пять минут, что он проводит над решением задачи, выливается вся его энергия, которую он способен отдать данному действию — у него чисто физиологически не хватает ресурсов. Или ещё вариант: ребёнка обесценивают в семье, не видят ребёнка, какой он есть на самом деле. Родители могу даже бить детей — к сожалению, такое тоже встречается. «Да, он у нас дурачок! Вот ремня бы ему — сразу поумнел бы!»

— Тут у мамаши может возникнуть вопрос: «А что, я вообще обязана знать про этот ствол мозга?! Зачем мне эти тонкости?»

— Поэтому родители и обращаются ко мне. Тут я вспоминаю слова своего учителя: «А может быть, ей — маме — вообще никто больше этого не скажет».

Что нужно увидеть и полюбить ребёнка таким, какой он есть.

Что у него есть проблемы. Я могу быть единственным человеком, который, в виду своего образования и опыта, может рассказать о том, что происходит с её ребёнком и почему.

— А как ведут себя дети? Вот ты такая взрослая тётя, приходишь к ним домой…

— И катаюсь с ними по полу, да.

— А можем мы с тобой прямо сейчас выполнить одно из заданий, которые ты даёшь детям?

— Представь, что у тебя в животе находится воздушный шарик! Любого цвета. Какого цвета твой шарик?

— Розовый.

— Хорошо, розовый шарик. Одну руку ты кладёшь на живот, вторую — на грудь, на грудную клетку. Тебе нужно вдохнуть так, чтобы надуть твой розовый шарик. Грудная клетка не должна вдыхать, только живот. Надуваем, а теперь сдуваем… И так несколько раз. Это самое первое упражнение, с которого начинается каждое занятие. Дыхание — это процесс, который мы делаем неосознанно, но мы можем его контролировать. Чтобы дышать «по команде» нужно делать усилие, включать контроль, который находится у нас в лобном отделе головного мозга и развивается у нас после семи лет. И очень у многих детей есть сложности даже с тем, чтобы сделать вдох и выдохнуть по моей команде. Почувствовать своё тело — это очень важно!

— Что может стать поводом обращения к детскому психологу? На что родителям нужно обратить внимание?

— Тут важен вот какой момент. Одного члена семьи нельзя вылечить. Семья — это система, для её «лечения» есть семейная психотерапия. Часто бывает такое, что приходит родитель, говорит про ребёнка: «С ним что-то не так, вылечите его».

А я понимаю, что даже если я, при работе с этим ребёнком, буду вливать в него всю свою любовь и заботу, то вечером он придёт домой, где его бьют и выставляют за дверь на лестничную клетку.

Но, отвечая на твой вопрос, я бы советовала не упускать из внимания, когда ребёнок, например, не справляется с заданием (что-то вырезать, нарисовать, закрасить, не выходя за линию) регулярно, в течение долгого времени. Воспитатели в детском саду знакомы с нормами развития детей, побеседуйте с ними, спросите: нормально ли то-то и то-то для его возраста?

— А с помощью каких книг родители могут прокачать свою грамотность в этом вопросе?

— Про нормы детского развития — не могу назвать единой хорошей книги, в которой была бы вся информация про возрастные нормы. А если конкретно про психокоррекцию, то это Семенович А.В. "Нейропсихологическая диагностика и коррекция в детском возрасте". Там очень много упражнений, вся книжка из них состоит, можно почитать, а можно просто упражнения делать. И ещё хочу порекомендовать тетради-прописи Ткачёвой для рисования двумя руками «Послушный карандаш» и «От линии к линии».

 

Анна Фёдорова — практический психолог, нейропсихолог, специалист в области нейропсихологической диагностики и коррекции детей. Вы можете зайти на её профиль на сервисе profi.ru

Интервью подготовила Наталья Кузнецова

Back to top